По данным Morgan Stanley, морские поставки нефти в Китай за последние 30 дней снизились до 7,5 млн б/д против около 13 млн б/д год назад. S&P Global оценивает импорт нефти в апреле на уровне 9,4 млн б/д, что более чем на 2 млн б/д ниже среднего уровня 2025 года. В мае показатель мог опуститься до 8 млн б/д.
Vitol считает, что падение китайского спроса на импорт на 4–5 млн б/д помогло компенсировать потерю около 12 млн б/д поставок из Персидского залива. В Morgan Stanley отмечают, что именно слабый импорт Китая защитил мировой рынок от гораздо более серьезного энергетического кризиса.
Причина не только в снижении потребления. Весь прошлый год Китай активно наращивал нефтяные запасы, пользуясь относительно низкими ценами. Сейчас процесс развернулся в обратную сторону. По оценке S&P, в третьем квартале коммерческие запасы будут сокращаться примерно на 700–800 тыс. б/д.
Дополнительно власти ограничивают загрузку НПЗ, часто объясняя это плановыми ремонтами. Снижение переработки автоматически уменьшает потребность в импортной нефти. Одновременно сокращаются поставки на экспорт дизеля и авиационного топлива.
Часть падения импорта связана и со структурными изменениями экономики. По оценке Rystad, фактический спрос на нефть во втором квартале снизился примерно на 1,5 млн б/д г/г, тогда как импорт упал значительно сильнее. Разницу объясняют как распродажей запасов, так и постепенным переходом Китая на электротранспорт и электроэнергию вместо нефтепродуктов.
Самое интересное, что никто до конца не понимает, насколько этот процесс управляется централизованно. Как признают в Vitol, Китай остается “черной дырой” для нефтяного рынка из-за ограниченной статистики по запасам. Поэтому многие выводы аналитиков основаны на косвенных признаках.
Похоже, Пекин действует исключительно в собственных интересах энергетической безопасности. То, что сокращение импорта одновременно помогает удерживать мировые цены от еще более резкого роста, выглядит скорее побочным эффектом, чем элементом нефтяной дипломатии