Для Казахстана это особенно важно, потому что в экономике с высокой зависимостью от импортного оборудования, компонентов, химии и технологий ослабление курса помогает только экспортным и посредническим сегментам, при этом бьет по издержкам значительной части производства и населения. Слабый тенге не лечит промышленность автоматом, он просто перераспределяет доход в пользу сырьевого и посреднического сегмента.
Поэтому аргумент «ослабим валюту, и несырьевой сектор вздохнет свободнее» выглядит грубо. Да, часть tradables может получить краткосрочный выигрыш. Но выгода будет устойчивой только там, где фирмы способны быстро нарастить выпуск, где импортная составляющая в себестоимости невелика, а макросреда предсказуема. Если же оборудование, комплектующие и логистика сильно зависят от импорта, то девальвация начинает работать как налог на модернизацию. При инфляции 10%+ слабая валюта не дает конкурентного преимущества, а просто сожжет оборотный капитал. Курс может помочь адаптации, но не заменит реформы предложения.
Отдельный популярный тезис о вреде «спекулятивного капитала», в народе известные как кэрри-трейдеры, игнорирует базовую логику развития EM рынков. Согласно исследованиям IMF, глубокий локальный рынок госдолга в нацвалюте это не "дыра в обороне", а фактор устойчивости. Развитый рынок облигаций расширяет возможности внутреннего финансирования и, как ни парадоксально, снижает валютные риски для всей системы.
Проблема не в самом факте присутствия нерезидентов, а в параметрах их участия: сроках бумаг, ликвидности и качестве хеджирования.
Попытки запереть капитал, ограничив выход из ГЦБ это признак глубокого кризиса, а любой инвестор бежит от кризиса. Международный опыт показывает: такие ограничения не заменяют адекватную макрополитику. Более того, их эффект предсказуемо негативен: падение ликвидности: инвесторы просто перестанут заходить. Рост премии за риск: государство будет занимать гораздо дороже, и деградация кривой доходности: финансовая система потеряет ориентиры.
Проще говоря, попытка искусственно ограничить выход из ГЦБ мгновенно взвинтит стоимость обслуживания госдолга. На этом конечно заработают специально обученные люди, но проиграет бюджет и вся экономика страны.
И вновь, битва за битвой, вернуть фиксированный курс, но теперь в виде валютного коридора. На первый взгляд идея дьявольски привлекательна. Коридор обещает видимую стабильность, понятный диапазон и меньше нервов для бизнеса. Но по существу коридор, это разновидность фиксированного или полуфиксированного курса. А значит, обменный курс перестает в полной мере выполнять свою главную функцию в сырьевой и открытой экономике, быть амортизатором внешних шоков.
В техническом руководстве IMF по выбору валютного режима говорится, что гибкий обменный курс служит эффективным амортизатором шоков и позволяет проводить независимую ДКП, чем снижает необходимость в дорогостоящей защите валюты
Гибкий курс помогает экспортерам сырья проходить через внешние шоки мягче, чем более жесткие режимы. Возврат к коридору сегодня, это будет большой откат, отход от режима, который Казахстан уже выбрал после болезненного опыта защиты курса. И в итоге все закончится ужасающей девальвацией и потерей ЗВР, читайте про Хугина и Мугина.
В экспертной среде часто путается предсказуемость с контролем над ценой валюты. Бизнесу действительно нужна предсказуемость, но она возникает прежде всего из более низкой и устойчивой инфляции, понятной реакции центрального банка, согласованной фискальной политики и достаточных резервов.
Если же рынок видит, что объявленный диапазон курса расходится с фундаментальными параметрами, сам коридор начинает притягивать одностороннюю ставку против регулятора. BIS и IMF много лет предупреждают, что недостаточная гибкость курса при внешних шоках может усиливать misalignment и делать защиту режима дороже для резервов и для всей макрополитики. Еще раз, коридор не убирает спекуляцию, он сам становится ее объектом.