Перебои в Ормузском проливе затронули не только нефть. Переработка нефти и газа в странах Залива дает около четверти мирового производства серы и половину морской торговли.
Сера нужна для производства серной кислоты, ключевого реагента при добыче и переработке никеля, меди, кобальта и урана. Индонезийские HPAL-проекты по никелю примерно на 75% зависят от поставок с Ближнего Востока и уже сокращают производство. Цена серы с доставкой выросла с ~$500/т до войны до $600–700/т в апреле, а по дефицитным партиям достигает $800–1 000+/т.
Та же проблема затрагивает медно-кобальтовые проекты ДРК и Замбии, производство меди SX-EW в Чили и казахстанский уран, добываемый методом подземного скважинного выщелачивания.
Это не прямая ставка на весь горнодобывающий сектор: сильнее страдают предприятия, которым приходится покупать серную кислоту, тогда как интегрированные производители, способные получать ее самостоятельно, оказываются в более выгодной позиции.
KAP на LSE $67,00, −3,60% за день, с 9 сентября бумаги снизились с $73,90 до $67,00 (-9,3%), на KASE -3.43% за день. Cameco на NYSE: $91,22, −2,19%. С 9 сентября акции снизились примерно со $100 до $91,22 (-9%). URA за день -1%. падение КАПа, самца и урановых етф пока еще не доказывает, что рынок начал торговать дефицит серы, падает весь сектор. Но если тема серной кислоты начнет действительно переоцениваться, КАП будет чувствовать себя хуже, чем остальные игроки из-за "remains subject to sulphuric acid availability"