Война с Ираном вызвала крупнейший шок предложения в истории нефтяного рынка. После фактической остановки Ормузского пролива внутри Персидского залива оказалось заблокировано около 14 млн б/с сырой нефти. Саудовская Аравия и ОАЭ направили дополнительно 5 млн б/с по обходным трубопроводам, США и Япония высвободили рекордные 2 млн б/с из резервов, а часть развивающихся стран ограничила внутренний спрос.
Но важнейшую роль сыграл Китай. С февраля по июнь он сократил импорт нефти вдвое, на 5,5 млн б/с. По оценкам экспертов, это могло снизить Brent более чем на $30 за баррель. Для сравнения, во время ковидных локдаунов мировой спрос сократился примерно на 9 млн б/с.
При этом Китай покупал меньше нефти не из-за рецессии. Его экономика продолжала расти. Пекин фактически показал способность быстро включать и выключать нефтяной спрос с относительно небольшими экономическими издержками. Как выразился один нефтетрейдер: «Китай - это новая ОПЕК».
ОПЕК десятилетиями управляет рынком через квоты на добычу. Китай делает похожее с другой стороны рынка, регулируя спрос. Причем ему не требуется согласовывать решения с 21 страной ОПЕК+.
Первый рычаг Пекина - запасы. За 12 месяцев до начала 2026 г. Китай закупил около 200 млн баррелей дешевой нефти, доведя резервы примерно до 1 млрд баррелей. До 1 млн б/с февральского импорта приходилось на пополнение запасов.
После начала войны Китай перестал активно их наращивать и начал расходовать накопленное. По данным Vortexa, с учетом коммерческих, плавучих и скрытых хранилищ за три месяца могло быть использовано около 150 млн баррелей, или 1,5 млн б/с.
Таким образом, отказ от новых закупок в запасы и их расходование могли дать около 2,5 млн б/с из общего сокращения импорта на 5,5 млн б/с. По оценке Vortexa, в таком режиме Китай способен работать еще около четырех месяцев, прежде чем уровень запасов станет слишком низким.
Второй рычаг - экспорт нефтепродуктов. В марте власти потребовали от НПЗ прекратить заключение новых экспортных контрактов и свернуть часть старых. С февраля по апрель экспорт нефтепродуктов упал почти вдвое, до 430 тыс. б/с. В том числе экспорт авиакеросина сократился на 180 тыс. б/с. Это позволило экономить примерно 1,2-1,8 млн б/с сырой нефти.
Третий рычаг - внутренний спрос. В июне китайские НПЗ перерабатывали на 2,7 млн б/с меньше нефти, чем годом ранее. Производство бензина сократилось на 14%, дизеля и авиакеросина - на 21%.
Потребители частично переключились на метро, железные дороги и электромобили. Во время майских праздников зарядка EV на автомагистралях выросла почти на 55% г/г. По оценке МЭА, в первые месяцы войны потребление бензина и керосина снизилось примерно на 10% г/г.
Помогает и структура китайской экономики. Многолетние инвестиции в ВИЭ, электротранспорт и инфраструктуру сделали энергосистему более гибкой. Избыточные мощности в нефтехимии и большие запасы полимеров также смягчили последствия нефтяного дефицита.
ВВП Китая во II квартале вырос на 4,3%. Это самый слабый результат с конца 2022 г., но замедление связано прежде всего с инвестициями и недвижимостью, а не с нехваткой нефти. При этом стратегические нефтяные резервы Пекин почти не использовал.
Запасы, конечно, конечны. Китай не сможет бесконечно импортировать на 5,5 млн б/с меньше обычного. Но война показала, что на протяжении нескольких месяцев Пекин способен самостоятельно стабилизировать мировой нефтяной рынок, регулируя спрос почти так же эффективно, как ОПЕК регулирует предложение.