Например, в денежный агрегат M2 (в США включает финансовые активы, принадлежащие в основном домохозяйствам) попали срочные депозиты и инструменты денежного рынка. Некоторые аналитики считают, что трежерис и краткосрочные облигации также необходимо считать деньгами.
Кроме того, с 2008 года ФРС начала платить проценты по резервам банков, сделав их финансово эквивалентными казначейским облигациям. Это значительно увеличило спрос на то, чтобы держать деньги в резервах, и способствовало тому, что при росте денежной массы (покупка ценных бумаг на баланс ФРС за счет созданных резервов — и есть печатание денег) инфляция не увеличивалась.
Все эти инновации привели к тому, что связь между реальным (то есть с учетом инфляции) спросом на деньги и их предложением разорвалась, и центральные банки отказались от таргетирования денежного агрегата M1 (к нему относятся валюта, дорожные чеки, бессрочные депозиты и другие чековые депозиты). Более широкий агрегат M2 в этом смысле зарекомендовал себя лучше, однако и он дал ложные сигналы в 2001 и 2008 годах: при его росте двузначными темпами инфляция замедлялась.
В 2020 году Ян Дейтмейстер, экономист UBS Group, до этого работавший в ФРС, показал, что с 1980 года корреляция между M2 и инфляцией была слабой. Поэтому неудивительно, что когда в начале 2021-го годовые темпы роста M2 превысили 27%, ни экономисты, ни рынки не обратили на это внимание.
Основная причина разгона инфляции в последние годы — исторически беспрецедентный рост номинальных доходов вследствие фискальных стимулов, отмечает экономист Джейсон Фурман, в своей статье под заголовком «Почему (почти) никто не увидел наступление инфляции».
Для современных монетаристов инфляция — не только «монетарный феномен», но и фискальный. Механизм трансмиссии фискальных стимулов в инфляцию объясняет The Economist:
1⃣ государство выпускает облигации, которые продает инвесторам. Затем оно раздает деньги домохозяйствам. В теории, когда правительство увеличивает госдолг, общество ожидает более высоких налогов в будущем — обязательство, которое компенсирует их вновь созданные активы.
Однако политическая реальность такова, что никто не рассчитывает на это. Поэтому фискальные стимулы ведут только к увеличению расходов.
2⃣ центробанк, реализуя программы количественного смягчения (QE), создает новые деньги, на которые он покупает ранее выпущенные гособлигации правительством. Нетто-итог: выдача наличных.
Собственно, это и произошло в пандемию: цунами налогово-бюджетных стимулов примерно в равном объеме сопровождалось покупками облигаций. Центробанки Великобритании, еврозоны и Японии вместе купили активов на сумму более $9 трлн. Результатом стал всплеск депозитов в коммерческих банках. В Америке они выросли с $13,5 трлн в начале 2020 года до $18 трлн к концу 2021-го. Как итог — резкий рост предложения денег.
Понимание того, почему центральные банки в этот раз допустили ошибки, недооценив рост инфляции, поможет инвесторам не попасть в ту же логическую ловушку. Пройдет время, прежде чем идеи «рыночного» монетаризма, и прежде всего таргетирование номинального ВВП, снова наберут популярность как среди экономистов, так и среди руководителей центробанков, сказал Джордж Сельджин, преподаватель университета Джорджии, старший научный сотрудник Института Катона. Нынешний всплеск инфляции может в этом помочь.
источник the bell