Дефицит счета текущих операций Казахстана расширился с 2,4% ВВП в 2024 г. до 4,2% в 2025-м. Barclays ожидает его сокращения почти до нуля, минус 0,1% ВВП, в 2026-м. Направление совпадает с региональным трендом: СТО EEMEA, как ожидается, улучшится с минус 0,2% ВВП в 2025 г. до нуля в 2026-м. Однако изменение Казахстана значительно сильнее и составит около 4,1 п.п. ВВП.
Банк связывает улучшение с экспортом нефти, урана и другого сырья, а также с ростом экспортных цен. Ценовой эффект компенсировал перебои на Тенгизе и ограничения инфраструктуры КТК. Поэтому улучшение носит в основном циклический характер: уже в 2027 г. Barclays ожидает расширения дефицита СТО Казахстана до 2,4% ВВП против 0,3% в среднем по EEMEA. Среди сырьевых экономик у России в 2026 г. ожидается профицит 2,5% ВВП, Нигерии - 6,0%, Ганы - 8,5%, тогда как у Саудовской Аравии прогнозируется дефицит 4,4%, у Турции - 3,0%.
Инфляция снижается медленно
Средняя инфляция выросла с 8,7% в 2024 г. до 11,4% в 2025-м. Barclays ожидает ее снижения до 10,6% в 2026-м и 8,5% в 2027-м, однако даже тогда она останется значительно выше цели НБК в 5%. Дезинфляция является общим трендом EEMEA, но в Казахстане процесс будет более медленным из-за внутреннего спроса, курса и сохраняющихся ценовых рисков. Средняя инфляция Казахстана за 2016-2025 гг. составила 9,8% против 11,3% по EEMEA.
Показатель Казахстана ниже Турции, 30,2%, Нигерии, 18,6%, Египта, 16,7%, и Украины, 11,2%, но выше России, Польши, Чехии, Румынии, Израиля и Саудовской Аравии. Средняя базовая ставка составила 16,7% в 2025 г., а по оценке Barclays ожидается на уровне 16,8% в 2026-м и 13,8% в 2027-м. НБК оценивает медианную ставку на конец 2026 г. в 16%, на конец 2027 г. - в 13%, на конец 2028 г. - в 10,8%. Реальная ставка постфактум равна 6,3%, что является одним из наиболее высоких уровней в EEMEA.
Barclays ожидает ослабления тенге
Банк ожидает постепенного ослабления тенге во 2П26 из-за снижения цен на нефть и роста внутреннего спроса на валюту. На рынок одновременно влияют продажи валюты из Нацфонда, зеркалирование операций, покупки для пенсионных активов и экспортная выручка. Эти потоки могут сглаживать колебания, но не устраняют зависимость курса от нефтяных доходов и импорта. Более слабый тенге способен замедлить дезинфляцию и ограничить дальнейшее смягчение ДКП.
Бюджет и резервы компенсируют внешний риск
Быстрый рост ВВП поддерживают инвестиции, нефтяной сектор и внутренний спрос, но тот же внутренний спрос увеличивает импорт и ухудшает СТО. Поэтому рост выше среднего по EEMEA пока не формирует устойчивого внешнего профицита. Фискальные показатели частично компенсируют этот риск: небольшой дефицит, низкий госдолг и крупные резервы позволяют сглаживать внешние шоки без резкого роста заимствований. Валовой внешний долг Казахстана составляет около 61% ВВП, что выше России, Турции, Саудовской Аравии, Израиля, Польши и ЮАР и сопоставимо с Румынией.
При этом с 2019 г. отношение внешнего долга к ВВП снизилось на 29 п.п. - это крупнейшее улучшение среди стран EEMEA в выборке Barclays. Чистая международная инвестиционная позиция Казахстана составляет минус 12% ВВП: она слабее России, Саудовской Аравии и Израиля, но лучше Турции, Польши, Венгрии, Румынии и Египта. Международные резервы оцениваются в $65 млрд, их достаточность по ARA составляет 199%, а покрытие краткосрочного внешнего долга - 164%. Это один из лучших результатов в регионе.
Банки: устойчивое фондирование, быстрый рост розницы
Отношение клиентских депозитов к кредитам составляет 113%, поэтому банковская система в основном финансирует кредитование внутренними депозитами и ограниченно зависит от внешних займов. С 2019 г. доля NPL сократилась примерно на 9 п.п., а внутренний кредит вырос только на 4 п.п. ВВП. При этом розничное кредитование после пиков 2022 г. все еще растет высокими темпами, тогда как кредитование юрлиц остается более волатильным. Быстрый рост розницы поддерживает потребление, но одновременно увеличивает импорт, долговую нагрузку домохозяйств и инфляционные риски.