Сегодня CEO Chevron сказал, что компания не рассматривает возможность платить какие-либо сборы или пошлины за проход судов через Ормузский пролив. В чем вопрос?
Ранее администрация США утверждала, что требования Ирана, а теперь возможно и Омана, платить за проход через Ормузский пролив под видом судоходных или экологических сборов противоречат международному праву. При этом часто возникает путаница между понятиями международных вод и международного пролива.
В самой узкой части Ормуз имеет ширину около 21 мили, а территориальные воды Ирана и Омана перекрывают всю акваторию пролива. Согласно Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS), государство может распространять территориальные воды на расстояние до 12 морских миль от побережья, международных вод между Ираном и Оманом нет.
Однако Ормуз считается международным проливом, используемым для глобального судоходства. UNCLOS закрепляет режим транзитного прохода, который позволяет судам и авиации пересекать такие проливы даже в случае, если они полностью находятся внутри территориальных вод прибрежных государств. К конвенции присоединились около 170 государств, при этом ни США, ни Иран ее не ратифицировали, а вот Оман подписал.
Заканчивается военный конфликт начинается юридический спор: имеют ли Иран и Оман право взимать плату за проход. С одной стороны, речь идет об их территориальных водах. С другой стороны, Ормуз считается международным проливом с транзитным проходом.
Юридические споры не война, такие процессы могут продолжаться годами, поскольку затрагивают интересы экспортеров нефти, импортеров энергоресурсов, судоходных компаний, страховщиков и десятков государств. А юристы такие люди, что могут засудить как дьявола, так бога, посмотрите фильм Трасса 60, момент про город юристов. Юридическая баталия позволяет Ирану сохранять неопределенность без формального закрытия пролива.
Что говорят производители? Вчера CEO крупнейших нефтяных компаний на конференции Bernstein Strategic Decisions Conference поделились мнением:
Патрик Пуянне (TotalEnergies) заявил, что дисбаланс на нефтяном рынке может сохраняться вплоть до 2027 года из-за необходимости восстановления запасов.
Нил Чепмен (ExxonMobil):
Мы приближаемся к беспрецедентно низким уровням запасов. Действительно, к очень, очень низким уровням. Можно спорить о том, достигнем ли мы этих критически низких значений через две или три недели. Но как только это произойдет, вы увидите резкий скачок цен. Я думаю, что по Brent с физической поставкой большинство моделей покажет резкий рост. Когда запасы опустятся до таких низких уровней, цена может подняться до $150–160 за баррель.
Майк Вирт (Chevron):
Способность рынка поглощать дисбаланс сегодня значительно ниже, чем была в начале кризиса. В ближайшие недели мы увидим, как это будет отражаться в ценах. Дополнительный рост цен весьма вероятен вплоть до конца июня и, безусловно, в июле. Еще важный фактор, нам придется восстанавливать SPR, которые были сокращены...их невозможно быстро заменить чем-то другим, что создаст дополнительный спрос на рынке и окажет поддержку ценам...цены останутся выше дольше.
Вирт также предупредил, что восстановление нефтяных месторождений, СПГ-объектов и НПЗ на Ближнем Востоке может потребовать миллиарды долларов, что будет удерживать цены выше обычного уровня.
Теперь внимание к SPR, запасам в Кушинге, крупнейшем нефтяном хабе США, если вы торгуете фьючами WTI, то вы торгуете нефтью из Кушинга.
По данным EIA, запасы нефти в Кушинге снизились до 23.024 млн баррелей при технологическом минимуме около 20 млн баррелей, его нельзя извлечь. Для точки поставки WTI это уже очень низкий уровень. Если рынку придется одновременно замещать потерянные объемы, восстанавливать коммерческие запасы и пополнять стратегические резервы, спрос на дополнительные баррели может сохраниться надолго.
Фактор времени работает на Иран