Согласно новому обзору Oxford Institute for Energy Studies, Китай проходит нефтяной кризис через экономию сырья, снижение переработки и внутренние резервы системы, а не через рост импорта.
После кризиса вокруг Ормузского пролива импорт нефти в Китай снизился до 9.3 млн баррелей в сутки в апреле против среднего уровня около 11 млн б/с за последние пять лет. Морские поставки в мае и июне, по данным Kpler, могут опуститься до 6.5 млн б/с. Saudi Aramco сократила июньские поставки в Китай до минимальных уровней за всю историю наблюдений, а Sinopec отказалась от части саудовских объемов из-за высоких официальных цен. Вместо этого китайские трейдеры активнее покупают российскую нефть и отдельные сорта из Бразилии и Западной Африки.
Китай почти не трогает стратегические нефтяные резервы. По оценке OIES, суммарные запасы страны составляют 1.1–1.3 млрд баррелей, но Пекин пока разрешил использовать в основном коммерческие хранилища. Полноценного выпуска нефти из SPR нет. В 2021 году, во время энергетического кризиса и веерных отключений, власти требовали обеспечить поставки «любой ценой». Сейчас такой риторики нет. Значит, власти считают ситуацию контролируемой.
Вместо одной «красной линии» по импорту Китай использует сразу несколько механизмов. Снижается загрузка НПЗ, ограничивается экспорт нефтепродуктов, меняется структура выпуска в пользу бензина и дизеля, подключаются коммерческие запасы, а часть нефтехимии пытаются заместить угольной химией.
По расчетам OIES, Китай способен временно сократить загрузку НПЗ на 10% и удерживать морской импорт около 7.2 млн б/с при максимальном использовании внутренней добычи и трубопроводов из России и Казахстана. Но такой режим быстро начинает бить по нефтехимии и способен работать лишь несколько месяцев. Более рабочий вариант, сокращение загрузки примерно на 5%. Тогда устойчивый уровень импорта находится около 7.9–8 млн б/с. Ниже этого диапазона Китаю уже придется либо заметно расходовать запасы, либо возвращаться на рынок за дорогой нефтью.
Нефтехимический сектор в зоне риска. Китайские НПЗ увеличивают выпуск бензина и дизеля за счет нафты и LPG. Почти половина импорта нафты идет через Ормузский пролив, поэтому ограничения поставок быстро отражаются на химической промышленности. Потери по нафте и LPG в стрессовом сценарии могут достигать 0.5 млн б/с.
Возможно поэтому Пекин ускоряет развитие coal-to-chemicals. Угольная химия становится частью энергетической устойчивости страны. Внутренняя Монголия и северо-западные регионы наращивают мощности по coal-to-olefins и coal-to-methanol, а высокая загрузка предприятий позволяет частично закрывать дефицит нефтехимического сырья. Но полностью заменить импортную нафту и LPG эта система пока не способна, особенно для сложной нефтехимии и прибрежных промышленных кластеров.
По сути, Китай сейчас показывает другую модель поведения на нефтяном рынке. Вместо резкого роста закупок дефицит распределяется по всей системе, через снижение загрузки НПЗ, сокращение экспорта, перераспределение выпуска и использование угольной химии. Это уменьшает прямой спрос на нефть, но постепенно создает дефицит уже внутри нефтехимической цепочки.
Для рынка это означает, что слабый китайский импорт еще не равен обвалу спроса. Значительная часть адаптации происходит внутри самой китайской энергетической системы. Но если морские поставки надолго закрепятся заметно ниже 8 млн б/с, Пекину все равно придется либо активнее расходовать запасы, либо снова выходить на рынок крупным покупателем. Этот уровень OIES считает фактическим пределом устойчивости нынешней модели