На днях вице-премьер, министр национальной экономики Серик Жумангарин ответил на вопрос, почему рост экономики не всегда чувствуется в кошельке. Советник председателя правления Halyk Finance Мурат Темирханов возразил с позиции макроэкономической ортодоксии: без производительности, экспортной сложности и меньшего участия государства доходы устойчиво расти не будут.
Темирханов выстраивает критику вокруг нескольких тезисов: рост доходов невозможен без производительности, доля обработки в ВВП сама по себе не доказывает диверсификацию, государство слишком глубоко заходит в экономику, ручное управление предприятиями трудно представить в развитых рыночных системах. Отдельно он опирается на МВФ как на внешнего арбитра, который предупреждает Казахстан о рисках субсидий, квазигосударственного сектора и слабой конкуренции.
В этой критике есть сильная часть. Производительность важнее номинального роста, экспортная сложность важнее красивой структуры ВВП, промышленная политика без отбора проектов легко превращается в раздачу денег. По индексу экономической сложности Harvard CID Казахстан остается в сырьевой зоне. Это неприятная, но честная точка отсчета.
В позиции Мурата Рахжановича слабее всего раскрыт вопрос о том, кто должен финансировать переход к производительности. За последние 15 лет частный рынок капитала не создал длинного промышленного кредита в нужном масштабе. Банковский сектор рационально выбрал короткие маржинальные продукты: розницу, платежи, торговлю, потребкредит. Промышленность с окупаемостью 7-10 лет, технологическим риском, слабым залоговым покрытием и экспортной неопределенностью проигрывает еще до начала разговора о диверсификации.
Поэтому тезис о вытеснении частного кредита государством требует доказательства. В короткой рознице, ипотеке, торговле и потребительском спросе частный кредит есть. В длинном промышленном риске его хронически недостаточно. После 2015 года банки окончательно ушли в более короткую и понятную модель доходности. Государство часто закрывает пустоту, которую рынок сам не хочет занимать.
Темирханов прав, когда говорит о производительности. Но производительность не появляется из бюджетной экономии и высокой ставки. Ее нужно профинансировать, построить через инфраструктуру, довести до экспорта и заставить проходить рыночный тест. Требование «меньше государства» без ответа на вопрос о длинном финансировании означает отказ от индустриальной задачи под видом ее решения.
Отдельная часть спора связь ВВП и доходов населения. Логика Темирханова понятна: ВВП может расти за счет капиталоемких отраслей, сырья, торговли и бюджетного импульса, а доходы населения ощущаются слабее. Но Жумангарин приводит длинный ряд: в 2010-2024 годах реальный ВВП Казахстана вырос на 78,9%, реальные доходы населения на 77,2%. Разрыв 1,7 пп за 14 лет. Эту цифру нельзя обходить, если критиковать саму связь роста и доходов. Передача роста в кошелек слабая, неровная, социально болезненная, но долгосрочная связь есть.
С социальными расходами тоже нужна точность. Жумангарин говорит о сокращении неэффективных социальных расходов, а не социальной сферы в целом. В 2026 году соцрасходы составляют около ₸10,8 трлн, или 39% РБ, и ₸19,088 трлн, или около 50% госбюджета. Региональный инфраструктурный блок: ₸1,8 трлн в 2026 году, более ₸3 трлн в 2027 году и более ₸4 трлн в 2028 году на теплоснабжение, воду, дороги, инженерные сети, газификацию и очистные сооружения. Без этой базы в регионах не будет ни бизнеса, ни производительности, ни устойчивых доходов. ⬇