В рамках ежегодной консультации Article IV МВФ выпустили отчет о квазигоссекторе Казахстана, фискальной позиции и рисках. Основное замечание МВФ в том, что государство стимулирует экономику заметно сильнее, чем видно по официальному бюджету. Значительная часть этого импульса проходит через «Самрук-Казына» и «Байтерек», оставаясь за пределами классической бюджетной рамки.
Фонд оценивает, что расширение балансов крупных госхолдингов в 2019–2024 в среднем равнялось примерно 20% расходов бюджета. Если бы эти операции отражались внутри фискальной системы, ненефтяной дефицит был бы выше примерно на 3,5 п.п. ВВП. Для МВФ это красный флаг: формально государство говорит о консолидации, но экономика продолжает получать крупный квазифискальный импульс.
Для МВФ этот импульс поддерживает избыточный спрос, удерживает инфляцию на повышенном уровне и усложняет работу НБК. Денежно-кредитная политика берет на себя все большую часть стабилизации экономики. Параллельно растут условные обязательства государства, поскольку значительная часть КГС зависит от нефти, субсидий и неявной господдержки.
Для того, чтобы охладить вольные сторонние интерпретации отчета скажу, что МВФ не говорит про перегрев экономики, МВФ пишет про избыточный спрос, повышенную инфляцию, процикличную бюджетную политику. Перегрев экономики от МВФ означал бы, что ставку НБК нужно повышать, более того это еще и означало, что экономика работает на пределе, а это не так.
Также, я считаю что в отчете МВФ есть слабое место. Фонд слишком мягко смотрит на банковскую модель и фактически исходит из того, что государственный капитал вытесняет частный кредит. Считаю это ошибкой, государство не вытесняет банки из кредитования реального сектора, оно закрывает пустоту, которую давно создали сами банки, ориентировочно с 2015.
Стоит понимать, что частные банки идут туда, где выше доходность, быстрее оборот и ниже риск. Поэтому капитал уходит в потребкредиты, платежи и короткие продукты, а не в инфраструктуру, промышленность или нефтегазохимию. Это рационально для банков, но плохо работает для экономики, которой нужны длинные инвестиции.
Банки уже несколько раз получали дешевую ликвидность и поддержку через антикризисные программы, льготное фондирование и регуляторные послабления без каких либо обязательств по длинному кредитованию реального сектора. В итоге значительная часть ликвидности уходила в розницу и потребсегмент. Поэтому тезис про «вытеснение частного сектора» выглядит слабым для экономики, где сам частный банковский сектор не готов брать длинный промышленный риск.
Сразу скажу, что критика МВФ в адрес Казахстана во многом справедлива. КГС остается непрозрачным. Перекрестное субсидирование внутри холдингов плохо читается. Показатели эффективности размыты. Нацфонд постепенно превращается во внутреннего кредитора экономики. Часть госкомпаний показывает слабую рентабельность. Корпоративное управление все еще зависит от политических решений.
Но! Казахстан не Германия и не Южная Корея с глубоким рынком капитала. Частный сектор страны пока не способен самостоятельно финансировать длинные инфраструктурные и промышленные проекты в нужном масштабе. Без государства сложно быстро развивать логистику, нефтегазохимию, энергетику или сектор редкоземельных металлов.
Поэтому вопрос сегодня не в том, нужен ли Казахстану госкапитализм, он уже давно с нами. Вопрос в качестве этой модели: сможет ли страна перейти от ручного распределения ресурсов к более дисциплинированной системе с прозрачной отчетностью, понятными показателями эффективности, учетом квазифискальных рисков и меньшей зависимостью от политических решений.
В целом МВФ всегда хорошо описывает риски. но не отвечает на вопрос, какой может быть рабочая модель госкапитализма для экономики масштаба Казахстана, где частный капитал короткий, банковская система зарабатывает в основном на низкорисковых продуктах, а длинные промышленные проекты без государства просто не возникают. А все потому, что МВФ хороший аудитор, но плохой архитектор