Запрос ОАЭ на долларовую своп-линию с ФРС высветил уязвимость нефтедолларовой системы в условиях региональной войны: глава центробанка фактически дает понять Вашингтону, что вопрос долларовой ликвидности для Абу-Даби уже выходит за рамки банковской техники и становится элементом безопасности, особенно если расчеты по нефти начнут смещаться в сторону юаня.
При резервах около $300 млрд и вложениях в казначейские бумаги США на $120 млрд запас прочности выглядит ограниченным на фоне риска масштабного оттока капитала при эскалации вокруг Ирана, а доступ к постоянным линиям ФРС традиционно остается прерогативой G10.
Проблема усугубляется тем, что активы суверенных фондов Абу-Даби, превышающие $1 трлн, не являются мгновенной ликвидностью для защиты привязки дирхама, поэтому возможное подключение Treasury через Exchange Stabilization Fund, по аналогии с аргентинским кейсом, стало бы сигналом, что сохранение долларового доминирования в энергетической торговле уже требует точечного политического вмешательства.
Главным индикатором исхода этой истории остается устойчивость привязки дирхама к доллару.
Ранее Brad Setser отмечал, что у ОАЭ достаточно внутренних источников ликвидности, включая более $50 млрд в краткосрочных бумагах, доступ к FIMA repo ФРС под залог казначейских облигаций и возможность Абу-Даби привлекать значительные средства через рынок и размещать их в центробанке, что подтверждается недавними размещениями на $2 млрд в private placement и еще $2,5 млрд через tap; на этом фоне запрос своп-линии выглядит не столько как острая потребность в долларе, сколько как попытка добиться уступок от США, при том что даже при крупных резервах и активах суверенных фондов свыше $1 трлн остается вопрос возможных потерь резервов в марте и фискального разрыва из-за снижения нефтяных доходов, хотя сопоставимые экспортеры региона, включая Кувейт и Ирак, пока не запрашивали аналогичные механизмы.