По мере того как Иран расширяет атаки по региону, рынок смещает фокус с масштаба на горизонт конфликта. Растет вероятность ограниченного наземного участия США. В Вашингтоне формируют рамку, что отдельные операции, например размещение сил на острове Харг, не будут считаться полноценной наземной войной, скорее точечное присутствие с узкими задачами.
Ключевой риск смещается в сторону Баб-эль-Мандеба. Блокировка узла, связывающего Красное море и Суэц, ставит под угрозу более 8 млн б/с нефтяных потоков и значительную часть LNG, продовольствия и контейнерных грузов. Это уже не локальный риск, а системный шок для логистики и инфляции.
Сохраняется сценарий асимметричных ударов Ирана, по опреснительным установкам, финансовой инфраструктуре и гражданским объектам. Это повышает неопределенность и делает риск-премию более “липкой” для GCC.
Off-ramp
Белый дом продолжает сигнализировать о скором завершении участия. Перенос визита Трампа в Китай на 5 недель задает верхнюю границу фазы, 4–6 недель.
Сам Трамп формулирует это так, “нам пришлось сделать небольшую экскурсию… чтобы разобраться с ядерным оружием в руках маньяков… но через пару недель все закончится, все движется быстро”. Рынок воспринимает это как попытку заякорить ожидания и ограничить премию.
Коалиция по Ормузу
Формирование широкой коалиции остается под вопросом. Большинство союзников отказались поддерживать силовое открытие Ормуза.
Дополнительный диссонанс создает позиция Великобритании. По данным The Guardian со ссылкой на советника по нацбезопасности Джонатана Пауэлла, “Великобритания не видит убедительных доказательств неминуемой угрозы ракетного удара Ирана по Европе или получения им ядерного оружия”. Что расходится с риторикой США.
В таких условиях вероятность полноценной коалиции остается низкой. Также усиливается фактор России. Москва поддерживает Иран, включая передачу спутниковых данных и дроновых технологий.
Как собрать TACO (Brendan Henrici)
Рынок консенсусно ждет сценарий TACO в горизонте ближайших 2 недель, но неясно, как он будет выглядеть и станет ли bearish для нефти. Ключевой вопрос, что считать “объявлением победы” и даст ли это повод переоценить риск-премию.
Рубио задал четкие критерии, уничтожение ВМФ Ирана, ракет и ракетного потенциала. Формально этого достаточно, чтобы зафиксировать “выполнение задач”. Но сам выход с таким нарративом не гарантирует устойчивого снижения цен. Чтобы нефть пошла существенно ниже, нужен не просто ceasefire, а смягчение или снятие санкций с иранской нефти. Без этого любое снижение будет тактическим и быстро выкупаться.
Проблема в том, что базовый сценарий выглядит плохо продаваемым, США выходят, оставляя Иран с сохраненным ядерным потенциалом и рычагом через Ормуз, и одновременно ужесточают санкции. Такая конфигурация больше похожа на победу Ирана, чем США.
Альтернативный сценарий завязан на приоритете выживания режима. Если Иран получает приток ликвидности через нефть, даже в “серой зоне”, он может согласиться на ограничения ядерной программы. Для рынка этого может оказаться достаточно, даже если это лишь перенос проблемы на период после midterms.
Рынок недооценивает enforceability. Даже при соглашении остается вопрос, кто контролирует ceasefire в условиях фрагментированной структуры прокси. Контраргумент строится вокруг роли IRGC, который сохраняет контроль над ключевыми фракциями. С учетом истощения ракетных запасов у прокси, зависимость от поставок IRGC усиливается, что повышает вероятность соблюдения договоренностей.
И наконец, вопрос долгосрочной нефтяной премии. Даже если рынок признает, что Иран сохраняет структурный рычаг через пролив, консенсус склоняется к тому, что снятие санкций по нефти перевесит этот фактор. Текущая геополитическая премия может быстро обнулиться через возврат иранских баррелей. В этом смысле либерализация экспорта выглядит более мощным драйвером вниз для цен, чем сам риск Ормуза способен удерживать их на повышенных уровнях.