** IMF о казахстанских БВУ и потребкредитовании (IMF, Kazakhstan Article IV, January 2026):**
• Банковская система остается устойчивой, хорошо капитализированной, ликвидной и высокоприбыльной
• Рентабельность капитала составила 32.8%
• Рост кредитования в основном был обусловлен быстрым расширением потребительского кредитования
• Потребительское кредитование продолжает расти быстрыми темпами, около 25% г/г
• Активный рост потребительского кредитования поддерживал внутренний спрос, несмотря на жесткую денежно-кредитную политику
• Задолженность домохозяйств выросла, что повышает их уязвимость к шокам доходов и процентных ставок
• Быстрый рост потребительского кредитования может привести к ухудшению качества активов в случае ужесточения макроэкономических условий
• Банки продолжают передавать проблемные активы специализированным компаниям по управлению стрессовыми активами
• Дальнейшее ужесточение макропруденциальных мер в сегменте потребительского кредитования может негативно сказаться на прибыльности банков
• Ужесточение политики может выявить уязвимости, накопленные в фазе кредитного расширения
Переведем с языка стерильных предупреждений IMF на человеческий. В своем отчете фонд пишет не про силу и устойчивость банковской системы Казахстана, а про тупик ее бизнес-модели, ROE 32.8% это не признак эффективности, а про отсутствие конкуренции. Банки зарабатывают не на финансировании бизнеса, а на населении и безрисковой ликвидности регулятора, практически рентная модель, о которой и говорил Тимур Сулейменов.
Рост кредитования почти полностью обеспечен потребительским сегментом, рост около 25% г/г. Это означает, что экономика поддерживает рост не через инвестиции и производительность, а через проедание будущих доходов. Такой кредит по определению инфляционен, поэтому он и продолжает разгонять спрос, несмотря на жесткую ставку. Инфляция не сбой, а побочный продукт модели БВУ. О чем говорил на ЧПД, пора выбирать модель роста, счет за прошлое потребление уже пришел.
Потребительское кредитование по своей природе пирамидально. Оно работает до тех пор, пока новый долг растет быстрее, чем обслуживание старого, но в момент, когда выплаты по кредитам начинают вытеснять текущее потребление, спрос неизбежно схлопывается. К слову именно поэтому инфляцию и ее восприятие корректнее смотреть не только через индексы цен, но и через прямые расходы домохозяйств (PCE), где все большая доля доходов уходит на обслуживание долга, а не на фактическое потребление. Когда 50% твоих доходов уходит на выплату долгов, потребители начинают экономить на мелочах, тк основную долю своих расходов, выплата кредитов, они не могут оптимизировать.
Рост задолженности домохозяйств и предупреждения IMF об ухудшении качества активов при ужесточении условий это классический сигнал конца цикла. Качественный заемщик уже выбран, дальнейший рост возможен только за счет ухудшения портфеля. Фраза о том, что ужесточение макропруденциальных мер ударит по прибыли, переводится просто, перекрыть потребкредит значит обнажить пустоту банковского кредитования. Пока банковская прибыль завязана на потребителе, а не на бизнесе, экономика будет воспроизводить инфляцию, а не рост. Банки в этой системе не финансируют развитие, они монетизируют спрос. Это удобно до тех пор, пока цикл не заканчивается
В целом IMF дипломатично говорит НБК, что банки сильно зажимать нельзя, текущее ужесточение одобряется, но дальше лучше быть аккуратными, иначе БВУ будут испытывать проблемы вплоть до дефолтов. Крупные, они же системообразующие, спасут, но цена будет высокой. Потребы разгоняют инфляцию, но и обеспечивают спрос. Балансы привлекательные, но за счет списания проблемки, то что было антикризисным инструментов в 2016, стало рутинной. Курс должен быть стабильным, иначе, из-за кредитного рая, чувствительность цен к курсу высокая, любое сильное падение тенге это серьезный рост цен и соцнапряженность