Инфляция движется в рамках ожиданий, но вот ее структура вызывает тревогу, что объясняет усиление политического внимания. Президент дал поручение сдержать рост цен. Если не впадать в демшизу, то у этого действия есть логичное объяснение.
Во первых, Президент реализует свою власть через указы/приказы, законы и поручения. Причем поручения это самый быстрый управленческий механизм.
Во вторых, для государства CPI это не абстрактный показатель, а фактор социальной стабильности и фискальной устойчивости, особенно в экономике, если, как у нас, продовольствие и ЖКУ формируют около 50% корзины. По оценкам OECD, при доле продовольствия выше 35% в корзине CPI каждый +1 пп инфляции резко усиливает социальные риски.
Через поручение предпринимателям дают понять, что цены рассматриваются как политически чувствительный показатель. После чего часть компаний добровольно замедляет повышение цен, оценивая риски проверок, потери доступа к госзаказу, субсидиям и льготному финансированию.
Поэтому Президент дает условно нерыночное поручение. Условно нерыночное, потому, что поручения президента по сдерживанию цен работают не через запрет роста, а через комбинацию административных, фискальных и психологических каналов, которые включаются одновременно. Это управление цепочкой формирования цены, и ожиданий, давление на торговые наценки (непродуктивные посредники), интервенции и сигнал бизнесу.
Например, когда выясняется, что рост цены на картофель на +40% состоит из +10% издержек и +30% торговых надбавок посредников, адмдавление смещается туда, и посредников просят не задирать цены, хотя они могут это сделать, спрос на их товары не эластичен. И это не теория. По оценкам OECD, такое временное сжатие торговых наценок в период ценовых шоков позволяло снизить продовольственную инфляцию на 1.0-1.5 пп в горизонте от 3 до 6 месяцев.
В макроэкономике это эффект ожиданий второго уровня, когда поведение меняют не потребители, а производители заранее. И на время этот канал заменяет ужесточение ДКП. Проще говоря Президент снимает часть ответственности по росту цен с НБК, и ему не нужно в моменте поднимать ставку.
Само адмвмешательство необходимо, потому, что потребкредитование, особенно когда его много, снижает ценовую эластичность спроса, покупатели перестают реагировать на рост цен сокращением потребления, рынок утрачивает способность к самокоррекции и не охлаждается естественным образом.
На пример: барбер спокойно поднимает цену со ₸5 тыс до ₸20 тыс, а клиент продолжает к нему ходить, потому что деньги у него есть. Но они появились не за счет роста дохода, а потому что холодильник, телефон и мебель он купил в рассрочку. Кредит подменил доход, ценовой сигнал угас, и рынок перестал сам себя охлаждать через спрос/предложение.
В общем поручения президента это не про контроль цен как в советской модели. Это про попытку выиграть время от 3 до 9 месяцев, стабилизировать ожидания и не дать инфляции стать политически и макроэкономически необратимой в течении двух лет.
Поэтому сейчас ключевой риск для НБК это инфляция в услугах, и JPM на это указывает, тк это индикатор внутреннего, «домашнего» давления, которое ограничивает пространство для смягчения политики.
Инфляция в услугах экономически самый чувствительный и самый липкий компонент инфляции. В отличие от товаров, где цены зависят от импорта, курса тенге и мировых рынков, услуги в основном формируются внутри страны. Их себестоимость определяется зарплатами, тарифами, налогами и спросом домохозяйств.
Поэтому инфляция в услугах почти всегда означает, что в экономике есть устойчивое внутреннее давление, прежде всего со стороны доходов и спроса, который невероятно сильный. JPM говорит, что ок, в январе вы разберетесь, но на следующее заседание НБК по базовой ставке будет вопрос уже по услугам, в которых крайне устойчивый спроc